Эпоха упадка капитализма, открывающаяся первым мощным ударом по капиталистической системе, нанесенным Парижской Коммуной, и завершающаяся первой победоносной социалистической революцией — Октябрьской революцией, и составляет второй период новой истории (1870—1917). В специфических условиях развития английского капитализма свойственные этой эпохе особенности стали проявляться несколько позже, когда Англия начала утрачивать свою промышленную монополию — со времени экономического кризиса 1878—1879 гг.

Проходивший во всех капиталистических странах процесс перехода к империализму в Англии совпал с другим процессом, имевшим место только в этой стране, — с утратой того чрезвычайно выгодного положения, которым она пользовалась в 50—70-х годах XIX в. Быстрое промышленное развитие других стран, в особенности США и Германии, привело к тому, что уже в середине 80-х годов монополия Англии па мировом рынке была утрачена. Более молодые промышленные страны отгородились от английского конкурента высокими протекционистскими тарифами. Вытесняя Англию со своих внутренних рынков, они успешно конкурировали с английскими предпринимателями и на мировом рынке.

В последние десятилетия XIX в. техника производства быстро двигалась вперед. Совершенствовались станки и машины, доменные и мартеновские печи, паровозы и пароходы. Разрабатывалась новая технология, особенно в металлургии и химической промышленности. Возникли новые отрасли производства — электротехническая, автомобильная, неорганических удобрений, нефтеперерабатывающая и др. Решение сложных научных и технических проблем передачи электрической энергии на большие расстояния произвело революцию в энергетике.

Все эти структурные изменения повлекли за собой впоследствии существенные сдвиги в географии отдельных отраслей промышленности и хозяйства в целом, в территориальном разделении труда. Однако в то время новые отрасли развивались в Англии сравнительно медленно, и в первом десятилетии XX в. их продукция составляла лишь 6,5% всей промышленной продукции страны. В мировом производстве электротехнических изделий, например, доля Англии составила всего 13%, а Германии — почти 32%. В 1913 г. в Англии было произведено 34 тысячи автомобилей, а в США — почти полмиллиона. Такие незначительные масштабы развития новых отраслей еще не требовали создания новых промышленных центров, и предприниматели размещали заводы в традиционных центрах индустрии. Так, автомобильные заводы появились в промышленном Мидленде, в Ковентри и в Манчестере, где был создай филиал американской фирмы Форда.

Существенно изменилась в конце XIX — начале XX в. лишь география судостроения. Переход от деревянных судов к металлическим пароходам вызвал перемещение их производства в такие районы, где была развита черная металлургия, и в то же время имелись достаточно полноводные реки для строительства верфей и последующего спуска кораблей в море. Некоторые старые центры судостроения — низовья Темзы (близ Лондона), Мерсея (близ Ливерпуля), Северна (близ Бристоля), ориентированные на постройку деревянных судов, постепенно утратили значение, хотя их и продолжали использовать для ремонта кораблей. Почти 90% пароходостроения сосредоточилось на Северо-Восточном побережье (в устьях Тайна, Уира и Тиса) и в Средней Шотландии, на ее запад-пом побережье (в устье Клайда).

А эти миллионы бастовали, митинговали, били штрейкбрехеров, бросались в яростные схватки с полицией и войсками, разочаровывались в своих старых вождях, жаждали конкретного революционного действия.

Отсутствие марксистско-ленинской партии, способной повести массы на решающий штурм капитализма, было одной из важнейших причин, по которым революционный подъем не перерос в революцию. Между тем в стране явно складывались элементы революционной ситуации. Массы, испытывая нищету «сверх обычной», не желали жить по-старому. Назревал и «кризис верхов», поскольку до предела обострились противоречия но вопросу о методах защиты классового господства буржуазии.

Политика ограниченных социальных реформ, которую проводило правительство либералов, вызывала сопротивление крайне реакционных кругов консервативной партии. Они настаивали на широком применении методов прямого насилия.

Либералы отнюдь не отказывались от использования полиции и даже армии для разгрома стачек. Черчилль в качестве министра внутренних дел неоднократно посылал войска для подавления выступлений, что приводило к целым сражениям в Южном Уэльсе, Ливерпуле и других районах. Но главный упор либералы делали на тактику уступок, считая ее более эффективной в сложившейся опасной для верхов общества обстановке. В 1909 г. Ллойд-Джордж внес на рассмотрение палаты общин бюджетный билль, в котором резко увеличивал военные расходы и предусмотрел ассигнования на социальные реформы. Все новые расходы покрывались в основном за счет вводимых косвенных налогов, которые падали на трудящихся, но одновременно вводились небольшие налоги на землю. Сам Ллойд-Джордж развил шумную демагогическую кампанию, доказывая, будто его бюджет кладет начало перераспределению собственности в пользу народа. Консерваторы со своей стороны объявили бюджет «революционным в принципе и социалистическим по существу».

В палате общий бюджет прошел, поскольку либералы располагали абсолютным большинством. Но палата лордов отказалась утвердить бюджет, если он не будет вынесен «на суд страны». Это означало, что должны последовать досрочные выборы в парламент и от исхода их будет зависеть судьба бюджета. Выборы в январе 1910 г. принесли либералам большинство, но не столь прочное, как в прежнем составе палаты. Теперь уже они могли проводить законопроекты только при поддержке лейбористской фракции и ирландской партии Редмонда. Пользуясь фактическим блоком с ними правительство впоследствии добилось утверждения бюджета. Но на первый план оно выдвинуло вопрос о реформе парламента.

Это была прогрессивная, хотя и до предела ограниченная реформа: ведь лорды могли на два года затянуть принятие любого закона. Кроме того, билль устанавливал 5-летний срок полномочий палаты общин (вместо 7 лет).

Лорды и консервативная партия яростно сопротивлялись принятию билля. Борьба привела к новым выборам в декабре 1910 г., но они не изменили соотношения сил в палате общин. Только получив согласие короля Георга V (1910—1936) дополнить палату лордов сторонниками билля (т.е. использовав тот же метод, каким виги провели реформу 1832 г.), премьер-министр Асквит заставил палату лордов утвердить билль (1911).

Постепенно нарастая, борьба двух фракций господствующего класса достигла крайнего напряжения в связи с вопросом о гомруле для Ирландии. Еще со времен Гладстона эта мера постоянно фигурировала в программе либеральной партии. В годы подъема рабочего движения лидеры либералов считали особенно важным провести гомруль, чтобы укрепить союз с ирландской буржуазией против рабочего класса обеих стран.

В 1912 г. правительство внесло билль о гомруле. Законопроект предусматривал создание ирландского парламента, по права его были ограничены гораздо больше, чем права парламентов доминионов. Палата лордов не могла теперь уже наложить вето на билль; но она имела право дважды его отклонить. Выигранное таким образом время (2 года) английская реакция использовала для того, чтобы подготовиться к вооруженной борьбе против самоуправления Ирландии. Но еще больше она рассчитывала воспользоваться ирландским вопросом как поводом для свержения либерального кабинета, для захвата власти и перехода к вооруженному подавлению рабочего движения.

Ссылаясь на то, что в Ольстере (Северная Ирландия) пеобладает английское протестантское население, которое после введения в действие гомруля попадет под контроль ирландцев-католиков, твердолобая верхушка консерваторов стала подстрекать население Ольстера к мятежу. Здесь были созданы многотысячные отряды волонтеров, которые открыто проходили военную подготовку. В ответ на это в Ирландии были сформированы свои вооруженные отряды. Дело явно шло к гражданской войне, причем даже лидер консерваторов Бонар Лоу обещал ольстерским мятежникам всяческую помощь. И действительно, в марте 1914 г. реакционное офицерство английских частей подняло мятеж, отказавшись выполнить приказ и повести свои части в Ольстер.

Таким образом, конституция, законность была нарушена справа. Это был, по выражению Ленина, «великолепный урок классовой борьбы», который благородные лорды дали английскому рабочему классу. Правительство трусливо капитулировало перед мятежными офицерами, обязавшись никогда не использовать их подразделения против ольстерских мятежников.

Стремление разрубить сложный узел классовых, внутриклассовых и национальных конфликтов было настолько сильно в верхах английской буржуазии, что оно сыграло немалую роль в их решении вступить в мировую войну.

1 августа 1914 г. Германия объявила войну России, 3 августа — Франции. И лишь к ночи 4 августа Англия объявила войну Германии. Для этого был выбран удобный повод: вторжение германских войск в нейтральную Бельгию, что давало возможность представить английскому и мировому общественному мнению дело так будто единственной целью войны со стороны Англии является защита независимости малой страны.

Между тем, как писал В.И. Ленин, «Англия воюет за то, чтобы ограбить колонии Германии и разорить своего главного конкурента».

В начале войны преимущества были на стороне Германии. Ее хорошо подготовленная и быстро отмобилизованная армия быстро продвигалась сначала по бельгийской, а затем и по французской территории. Возникла реальная угроза окружения французской армии и захвата Парижа немецкими войсками. Английское командование перебросило на континент экспедиционный корпус в 80 тыс. человек. Но не это решило дело. Разгрому французской армии воспрепятствовали операции на Восточном фронте. Русские войска вступили в Восточную Пруссию, что вынудило германское командование снять несколько дивизий с Западного фронта. Контрнаступление французских и английских войск («битва на Марне») окончательно сорвало немецкие планы. Западный фронт стабилизировался, и после изнурительных боев Германия вынуждена была перейти к позиционной войне.

Длительная же окопная война давала возможность странам Антанты полностью использовать огромные преимущества своего военно-экономического потенциала: неисчерпаемых людских ресурсов, сырьевой базы, запасов продовольствия и т.д. Английский флот господствовал на морях, обеспечивал доставку товаров из США, Латинской Америки, колоний и блокировал Германию. Лишь в мае 1916 г. основные силы германского флота сделали попытку выйти в открытое море, чтобы прорвать блокаду. Но в Ютландском бою английский флот одержал победу, и господство на море сохранилось за Англией.

Как и рассчитывали правящие круги Англии, начало войны временно разрядило политическое напряжение в стране. Буржуазным политикам, идеологам, журналистам удалось увлечь массы лозунгами «защиты отечества», «борьбы за демократию» и т.д.

6 августа лейбористская фракция парламента проголосовала за военные кредиты. Так началась политика «национального единства». Лидеры тред-юнионов пошли на «промышленное перемирие» с предпринимателями, т.е. под предлогом обеспечения «наших парней на фронте» вооружением отказались от стачек. Это дало возможность капиталистам все тяготы войны возложить на рабочих и использовать выгодную конъюнктуру для обогащения.

Следующий шаг в консолидации господствующих классов был сделан весной 1915 г., когда 8 консерваторов вошли в правительство. Либеральный кабинет превратился в коалиционный, хотя пост премьера остался за Асквитом и все ключевые министерства также сохранили за собой либералы. В коалиционный кабинет вошел также лидер лейбористской фракции Гендерсон. Наконец, после очередной реорганизации (декабрь, 1916) во главе правительства стал Ллойд-Джордж, а в узкий военный кабинет вошли трое консерваторов и лейборист Гендерсон. Асквит и большая группа идущих за ним либералов не поддержали новое правительство, чем было положено начало расколу в либеральной партии.

Господствующим классам нужен был на посту премьера Ллойд-Джордж не только потому, что он был сторонником «войны до победного конца», и даже не потому, что он в качестве министра вооружения многое сделал для организации военной промышленности. Более всего буржуазия ценила Ллойд-Джорджа за его демагогический талант, за престиж сторонника социальных реформ. В первые месяцы войны, когда рабочее движение, дезорганизованное предательством лидеров, переживало упадок, эта сторона дела не имела существенного значения. Но уже весной 1915 г. «промышленное перемирие» начало давать трещины. Обнищание масс, казарменный режим на предприятиях, продовольственные трудности — все это создавало почву для недовольства, тем более, что и шовинистический угар стал рассеиваться. Мощные стачки металлистов в бассейне реки Клайд в феврале 1915 г., углекопов Южного Уэльса — в июне, новые волнения на Клайде в начале 1916 г. были лишь наиболее крупными выступления

ми рабочих на этом этапе войны. Выбирая новых руководителей — «шоп-стюардов» (цеховых старост), массы искали такую форму организации, которая объединила бы всех рабочих, независимо от принадлежности к тред-юнионам, и, главное, была бы свободна от соглашательства старых лидеров. Большой популярностью на Клайде пользовались Д. Маклин и У. Галлахер.

Учитывая настроения масс, лидеры НРП во главе с Макдональдом предпочли не входить в правительство. Макдональд, занимавший до войны пост лидера лейбористской фракции парламента, еще в начале войны демонстративно ушел с этого поста и стал с пацифистских позиций осуждать войну. Его оппозиция, впрочем, была очень робкой, непоследовательной. Но рядовые члены НРП вели широкую антивоенную пропаганду, хотя и не поднимали вопроса о революционном выходе из войны.

Наиболее значительных успехов добилось левое крыло БСП. В 1916 г. Гайндман и другие шовинисты были исключены из партии. Преодолевая сектантские ошибки, БСП приняла решение о вступлении в массовую лейбористскую партию.

Коалиционный кабинет Ллойд-Джорджа и был создан для того, чтобы отстоять позиции господствующих классов Англии как в империалистической войне, так и внутри страны. Действительно, вскоре английской буржуазии предстояло столкнуться с таким подъемом рабочего движения, который превзошел подъем бурных предвоенных лет. Наступал 1917 год, а с ним и новая эпоха в истории человечества.

Не стала подлинно революционной партией и та единственная организация, которая официально признавала своей идеологией марксизм, — СДФ. В предвоенные годы ревизионистское перерождение Гайндмана и других лидеров СДФ зашло так далеко, что они открыто выступали в поддержку империалистической внешней политики Англии и уже в то время стали на позиции социал-шовинизма.

В то же время вожди социал-демократии продолжали отстаивать свои сектантские позиции, в частности по-прежнему не желая исправить допущенную ранее ошибку и вернуться в состав лейбористской партии. Но внутри СДФ именно в эти годы резко усилилось левое крыло, которое повело борьбу на два фронта — против ревизионизма (и особенно его социал-шовинистического проявления) и сектантства. Активно выступили с критикой партийного руководства Джим Маклин — высокообразованный марксист, человек неукротимой революционной энергии, и другие левые социал-демократы. В этот период в левом крыле социал-демократии началась революционная деятельность Уильяма Галлахера и Гарри Поллита, ставших впоследствии руководителями Коммунистической партии Великобритании.

Борьба левых социал-демократов вынудила Гайндмана и других лидеров согласиться на объединение с левыми группами из НРП и самостоятельными мелкими социалистическими обществами. 30 сентября 1911 г. на конференции в Манчестере была основана Британская социалистическая партия (БСП), объединившая СДФ, 12 местных организаций НРП, отколовшихся от этой партии, и несколько мелких социалистических обществ. Новая партия унаследовала немало пороков СДФ, тем более что Гайндман сохранил свое руководящее положение. На конференции 1913 г. левые нанесли серьезное поражение правому руководству по вопросу об отношении к войне и милитаризму. Шовинисты во главе с Гайндманом не были переизбраны в исполком.

Благодаря левым элементам рабочих и социалистических организаций реформистским вождям не удалось полностью преградить дорогу влиянию «русских методов» на массы трудящихся в Англии. Бурные митинги и демонстрации безработных, активные выступления против дипломатического сближения Англии с царской Россией, сопровождавшиеся ожесточенными схватками с полицией, бунт военных моряков в Портсмуте (1906), в котором нетрудно усмотреть прямое влияние героического «Потемкина» — таковы были лишь первые и самые непосредственные проявления активизации английского рабочего класса в годы первой русской революции. Но и этих симптомов было достаточно, чтобы опытные политики из буржуазного лагеря поставили верный диагноз: назревает новый подъем рабочего движения, а значит, нужны энергичные меры для предотвращения серьезных социальных потрясений. Такой мерой и стала досрочная отставка консервативного правительства в декабре 1905 г.

Буржуазии нужны были более гибкие и менее скомпрометированные политические деятели, которые могли бы открыть перед рабочим классом перспективу серьезных уступок.

В декабре 1905 г., еще до парламентских выборов, власть перешла в руки либерального кабинета. Лидер партии Г. Кэмпбелл-Баннерман включил в состав своего правительства как либералов-империалистов — Э. Грея, Г. Асквита и Р. Холдена, которые получили соответственно портфели министра иностранных дел, канцлера казначейства (министра финансов) и военного министра, так и радикалов — Д. Ллойд-Джорджа, У. Черчилля, Г. Сэмюэля. Портфель министра торговли и промышленности, т.е. того ведомства, которое наиболее непосредственно связано с проблемами рабочего движения, получил Ллойд-Джордж.

Чем активнее развивалась борьба рабочего класса, тем больше массы ощущали необходимость единства. Вопреки сопротивлению многих старых лидеров, стремившихся сохранить сектантскую раздробленность профсоюзов, в годы подъема рабочего движения было достигнуто объединение в ряде важнейших отраслей промышленности.

В 1908 г. завершилось объединение многочисленных союзов углекопов в Федерацию углекопов Великобритании: в 1910 г. была создана Федерация транспортных рабочих; в 1913 г. четыре профсоюза, объединявшие различные категории железнодорожных рабочих, слились в Национальный союз железнодорожников. В 1914 г. эти три организации заключили «тройственный союз», объединявший именно те группы рабочих, которые были особенно активны в стачечном подъеме. Члены тройственного союза обязывались оказывать помощь друг другу в случае стачки.

Подводя итог классовой борьбы этого периода, Ленин писал: «Английская рабочая масса медленно, но неуклонно, переходит на новый путь — от защиты мелких привилегий рабочей аристократии к великой героической борьбе самой массы за новое устройство общества». Этот переход, однако, происходил стихийно. В Англии тех лет не было партии, которая могла бы принести народу революционную теорию.

Менее всего такую роль могла сыграть лейбористская партия и ее «социалистическое» крыло — НРП и Фабианское общество. С момента образования лейбористской парламентской фракции в 1906 г. вся деятельность лейбористского руководства почти исключительно сосредоточилась на парламентских маневрах, на проведении социальных реформ. Но поскольку социальные реформы заняли видное место в политике правительства, лейбристская фракция стала лишь придатком к либеральной партии.

Такое поведение лейбористской фракции вызвало немалое разочарование в массах, в том числе среди рядовых членов партии, которые входили в нее в составе своих тред-юнионов. Выразителем этого недовольства стало левое крыло партии, состоявшее как из передовых членов профсоюзов, склонявшихся к идеям социализма, так и из левых элементов НРП.

В том же 1908 г. специальным законом был установлен 8-часовой рабочий день для углекопов. Законом 1911 г. вводилось социальное страхование по болезни, инвалидности и, что особенно важно, по безработице. Фонды для страхования черпались из трех источников: государственные средства, взносы самих рабочих и взносы предпринимателей. Участие рабочих превращало государственное страхование в самострахование, но все же и эти меры несколько повышали уровень жизни народа.

Весь комплекс социальных реформ, проведенных в 1906 — 1911 гг., представлял собой значительную уступку рабочему классу. Эти уступки были результатом активной борьбы пролетариата как на предшествующем этапе, так и непосредственно в период проведения реформ.

Начавшийся под влиянием русской революции 1905—1907 гг. подъем рабочего движения продолжался и в последующие годы. Стачечное движение особенно усилилось в 1910 г. и бурно развивалось вплоть до начала мировой войны. Если в предшествующие годы в стачках в среднем участвовало по 150—300 тыс. человек в год, то в 1910 г. — 516 тыс., в 1911 г. — 962 тыс., а в 1912 г. —1463 тыс. Массовые стачки этого периода охватывали наиболее важные отрасли хозяйства — угольную и текстильную, промышленность, железные дороги, морской транспорт и т.д. Главной активной силой стачечной борьбы становятся широчайшие массы низкооплачиваемых и до этого времени — слабо организованных рабочих. Заражая своим боевым настроением и верхние слои рабочего класса, ломая сопротивление реформистских вождей профсоюзов, эти массы, как писал Ленин, «внесли невиданное оживление в профессиональные союзы» Если в 1905 г. в состав тред-юнионов входило около 2 млн. человек, то в 1913 г. — свыше 4 млн. Поскольку в стачках тех лет, наряду с экономическими требованиями, часто фигурируют политические, сами стачки «перестают быть чисто экономическими, превращаются в политические стачки».

Еще более показательным был успех лейбористской партии, которой удалось получить 29 мест и стать третьей партией английского парламента.

Правительство либералов оставалось у власти вплоть до 1915 г. В 1908 г. пост премьер-министра перешел к Асквиту, министра финансов — к Ллойд-Джорджу; были и еще некоторые персональные перемещения, в частности, Черчилль получил министерство внутренних дел, а затем морское.

Уже первые шаги нового правительства показали, что оно намерено проводить политику умеренных социальных реформ в сочетании с милитаризацией страны и подготовкой к войне. Еще в период избирательной кампании многие либералы заявили избирателям, что будут голосовать за билль, запрещающий предпринимателям предъявлять иск тред-юнионам в связи с убытком, понесенным в период стачек, т.е. речь шла об отмене прецедента, установленного в 1901 г. решением по делу Таффской долины.

В 1906 г. правительство легко и быстро провело через парламент Закон о трудовых конфликтах, соответствовавший требованиям рабочих и полностью восстанавливавший право на стачку.

Положение англичан было бы еще более трудным, если бы буры решились вооружить коренное африканское население — действительных хозяев страны. Но буры, ведя справедливую войну против английских захватчиков, сами были угнетателями местного населения; они боялись африканцев не меньше, чем англичане.

Несмотря на мужественное сопротивление буров, на осуждение прогрессивных сил всего мира и «пробурскую» оппозицию в Англии, английский империализм в конечном счете добился победы и аннексировал бурские республики. Они были включены в состав Британской империи, хотя и сохраняли автономию во внутренней политике. Тот факт, что могущественная империя одолела маленький народ лишь ценой более чем двухлетней войны, нанес серьезный ущерб ее престижу.

Утратив промышленное первенство, Англия не могла больше придерживаться традиционной политики «блестящей изоляции», т.е. отказа от долговременных союзов с другими странами.

В 1902 г. английской дипломатии удалось заключить союзный договор с Японией. Теперь в борьбе против американской и германской экспансии на Тихом океане и на Дальнем Востоке Англия приобрела сильного союзника. Но главное острие англо-японского союза было направлено против России, которую в английских правящих кругах рассматривали как опасного соперника в борьбе за колониальные позиции на Дальнем Востоке. Этот договор и финансовая помощь английских банков сыграли решающую роль в подготовке Японии к нападению на Россию в 1904 г.

Группа радикалов, возглавляемая Чемберленом, видела в укреплении и расширении империи главное орудие утверждения господства буржуазии. Спустя несколько лет Чемберлен стал одним из главных проповедников идей колониализма. «Только в этой политике,— говорил он,— я вижу решение огромных социальных проблем, которые окружают нас». В те самые годы (1885—1886), когда внутри либеральной партии обострилась борьба по ирландскому вопросу, эти «огромные социальные проблемы» напомнили о себе массовыми демонстрациями безработных, началом нового тред-юнионизма, возрождением социалистической пропаганды. Естественно, что группа Чемберлена, смотревшая на гомруль как на начало распада империи, не желала смириться с политикой старого лидера партии. Как ни важен был ирландский вопрос сам по себе, вряд ли эта группа пошла бы на раскол партии только из-за Ирландии. Другое дело — общие проблемы Британской империи, проблемы тактики буржуазии в борьбе против социализма и рабочего движения.

И дело, действительно, дошло до раскола. Выборы, состоявшиеся в декабре 1885 г., принесли 335 мест либералам, 249 — консерваторам и 86 — ирландским гомрулерам. Таким образом, от Парнелла и его фракции зависело теперь, сохранить ли у власти консерваторов или отдать голоса либералам. Гомрулеры избрали второй путь, тем более что уже стало известно о намерении Гладстона внести билль о гомруле.

Раскол означал начало глубокого кризиса либеральной партии, вызванного поворотом буржуазии в сторону крайней реакции.

Непосредственным результатом раскола было поражение либералов на выборах 1886 г. В течение почти двадцати лет — с трехлетним перерывом — власть находилась в руках консерваторов. Кабинет нового лидера консерваторов Солсбери (1886— 1892) был, п выражению Девитта, «воплощением антиирландских предрассудков».

Новое наступление реакции началось после выборов 1895 г., которые принесли победу блоку консерваторов и либералов-юнионистов. Этот блок самых реакционных и агрессивных сил Англии продержался у власти 10 лет (1895—1905). Правительство возглавил лидер консерваторов Солсбери, который взял себе и портфель министра иностранных дел. Пост министра колоний занял Джозеф Чемберлен, ставший главной фигурой в кабинете.

Пассивное в сфере внутренней политики правительство Солсбери — Чемберлена проявило чрезвычайную активность в области колониальных захватов. Именно в этот период завершался раздел мира между империалистическими державами, и Англия играла в этом процессе ведущую роль. В последние годы XIX в. империалистические державы приступили к разделу Китая. Англия, в частности, захватила северное побережье Шаньдуна и полуостров Цзюлун. Одновременно английские капиталисты получили девять концессий на сооружение железных дорог.

Главной зоной колониальной экспансии Англии оставалась Африка. Неудача генерала Гордона в Судане привела лишь к отсрочке завоевания этой страны. Укрепившись в Египте, Англия подготовила новое наступление на Судан. Экспедиционный корпус под командованием генерала Китчепера выступил против армии махдистов и разбил ее в сражении при Омдурмане 2 сентября 1898 г. Плохо вооруженные повстанцы ничего не могли поделать против английских пулеметов. В этой войне англичане и египтяне потеряли убитыми всего 150 человек, а повстанцы — 30 тысяч. Победители вступили в Хартум, где в 1885 г. был уничтожен отряд Гордона, и устроили в столице Судана кровавую оргию. Сопротивление суданцев было сломлено. Однако английским захватчикам предстояло еще столкнуться со своим конкурентом — Францией.

В 1904 г. после длительной подготовки, дипломатического зондажа и переговоров был заключен договор, получивший название Антанты. Формально в нем не было речи о Германии. Просто две державы полюбовно разрешили свои колониальные споры за счет народов Африки и Азии. Франция отказывалась от своих старых претензий на участие в контроле над Египтом и не возражала против превращения «временной» английской оккупации в полную аннексию. Англия взамен соглашалась на захват Францией большей части Марокко. Были разделены также сферы влияния в Сиаме. Урегулирование колониальных противоречий между Англией и Францией открывало пути к военному союзу против Германии. Характеризуя договор 1904 г. Ленин подчеркнул именно эту важнейшую сторону: «...Готовятся к войне с Германией». Поскольку Франция уже с 1893 г. состояла в союзе с Россией, договор 1904 г. открывал перспективы для превращения Антанты в союз трех держав. Действительно, в 1907 г. было заключено англо-русское соглашение, регулирующее отношения между двумя державами на Среднем Востоке.

Маршан заявил, что не сделает этого, пока не получит приказа от своего правительства. Так возник фашодский инцидент — самый острый конфликт между Англией и Францией со времен Венского конгресса.

В Англии заговорили о войне; причем воинственную позицию Чемберлена поддержали не только консерваторы, но и влиятельная группа в либеральной партии — либералы-империалисты. Массовая пресса взяла вызывающий тон и раздувала аитифранцузские настроения. В Берлине потирали руки: англо-французская война сковала бы силы обеих держав, и Германия оказалась бы в выгодном положении третьего смеющегося. Но именно этого не могла допустить Франция. Она заняла примирительную позицию, согласилась на эвакуацию отряда Маршала, выторговав согласие Англии на переговоры о размежевании владений в Африке.

Теперь уже вплотную встал вопрос о создании непрерывной линии английских владений от Каира до Кейптауна. На пути лежала лишь Германская Восточная Африка. Кроме того, все еще независимыми были Трансвааль и Оранжевая республика, окруженные Капской колонией с юга, Бечуаналендом с запада и Родезией с севера. После урегулирования фашодского инцидента Чемберлен, Роде и стоящие за ними мощные финансовые группировки сочли момент для захвата бурских республик вполне подходящим. Английское правительство спровоцировало конфликт по вопросу о положении уитлендеров, которых будто бы угнетало правительство Трансвааля. В то время как дипломатия предъявляла Трансваалю одно провокационное требование за другим, буржуазная пресса усиленно раздувала военный психоз.

Конечно, джингоисгская пропаганда оказала влияние на часть рабочего класса, не говоря уже о мелкой буржуазии. Но передовые рабочие не поддались националистическому угару. Собравшийся в 1899 г. конгресс тред-юнионов вынужден был учесть настроения масс и высказался в пользу мирного разрешения конфликта, «так как война означала бы величайшие страдания... трудящихся обеих стран». Один из тред-юнионистских лидеров заявил, что дело не в уитлендерах, а в том, что капиталисты «почуяли запах золота в Трансваале».

Образованная в 1870 г. Ирландская Лига гомруля видела свою задачу в том, чтобы, играя на противоречиях между либералами и консерваторами, выторговать у обеих партий уступки, вплоть до принятия закона о гомруле. В то же время такая тактика должна была породить конституционные иллюзии в массах крестьянства и мелкой буржуазии городов.

Выборы 1874 г. принесли Лиге гомруля успех; в парламент были избраны 60 ее кандидатов. Вскоре руководство фракцией начало сосредоточиваться в руках Чарлза Парнелла (1846—1891) — видного деятеля буржуазно-либерального движения, талантливого оратора и мастера парламентской тактики. Парнелл до тонкости разработал и с необычайной энергией применял тактику парламентской обструкции. Суть ее заключалась в том, чтобы, используя различные правила парламентской процедуры, тормозить, а если удастся — и вовсе парализовать деятельность палаты общин. Для этого применялось, прежде всего, право члена парламента произносить речи без регламента, и Парнелл проявил чудеса изобретательности и выносливости, говоря по любому поводу и занимая время палаты чтением самых разнообразных материалов, анекдотами и рассуждениями, часто мало относящимися к обсуждаемому вопросу. Сыграв некоторую положительную роль — ибо обструкция привлекла внимание общественного мнения к судьбам Ирландии, эта тактика, однако, отводила массам лишь пассивную роль избирателей, посылающих в парламент гомрулеров.

Выступления Парнелла принесли ему огромный авторитет и положение «некоронованного короля Ирландии». По массы продолжали борьбу с лендлордами и английской администрацией традиционными методами: защищали свои дома, если предпринималось выселение; нападали на лендлордов и т.д.

Подлинным организатором и вождем масс стал революционер-демократ Майкл Девитт (1846—1906). Он знал на собственном опыте и нищету мелких арендаторов, из семьи которых происходил, и подневольный труд подростка на фабрике; ему было всего 12 лет, когда рука его была искалечена машиной и затем ампутирована. Ненависть к английскому владычеству и к лендлордизму привела Девитта в ряды фениев. В 1870 г. он был приговорен к 14-летней каторге, в 1877 г. был выпущен по амнистии.

Тактика заговора и индивидуального террора не удовлетворяла его. Девитт делал ставку на массовое движение. В 1879 г. им была основана «Земельная лига» — массовая организация ирландских арендаторов, городской бедноты и радикальной интеллигенции. По всей Ирландии возникли отделения и клубы Лиги, причем в некоторых районах они приобрели реальную власть. Широко стал применяться метод бойкота. Лендлорд или его управляющий, совершившие несправедливость, окружались стеной враждебности, от них уходили слуги, торговцы не поставляли им товара и т.д. Самый термин «бойкот» вошел в употребление после того, как ему был подвергнут управляющий одним из имений капитан Бойкот.

Туманным аллегориям символистов, утонченной изысканности декаданса они предпочитали увлекательные сюжеты, простую лексику, реалистичность деталей. Однако правдивость в частностях не приводила к подлинно реалистическому изображению действительности.

Человек Востока показан в романах Киплинга интеллектуально неполноценным, ленивым, лживым и ему противопоставляется английский колонизатор, изображаемый как подвижник, взваливший на свои плечи «бремя белого человека» — бремя «цивилизаторской миссии» в колониях.

Войны, насилие, даже шпионаж поэтизируются Киплингом, коль скоро они служат интересам Британской империи. А так как все это делалось с незаурядным талантом, да еще с подчеркнутой оппозицией изнеженным снобам лондонских салонов, художественная пропаганда империалистической колониальной политики оказывала немалое влияние на широкие слои населения.

Не случайно наиболее ярыми сторонниками расширения импери (империалистами, как они сами себя именовали) были как раз те политики, которые считали необходимым также проведение социальных реформ.

В качестве главного мотива в пользу колониальной политики они приводили соображение о том, что только таким путем можно ослабить классовую борьбу внутри Англии. Один из самых жестоких и хищных колонизаторов Африки Сесил Роде, именем которого была названа огромная завоеванная под его руководством страна (Родезия), говорил в 1895 г.: «Я был вчера в лондонском Ист-Энде... и посетил одно собрание безработных. Когда я послушал там дикие речи, которые были сплошным криком: хлеба, хлеба!, я, идя домой и размышляя о виденном, убедился более, чем прежде, в важности империализма... Если вы не хотите гражданской войны, вы должны стать империалистами». Империя должна дать ресурсы для проведения некоторых социальных реформ, которые сгладят социальные противоречия внутри Англии; с другой стороны, для господства над империей и борьбы с другими империалистическими державами необходимо единство «высшей расы». Так джингоисты связывали воедино колониализм и борьбу против революционизирования рабочего класса.

Правительство решилось даже на арест членов парламента, включая Парнелла. Почти одновременно была распущена Земельная лига. Борьба приобретала все более ожесточенный характер. Вот тут-то вождям либеральной партии и предстояло выбрать дальнейшую тактику.

Большинство либералов во главе с Гладстоном решили поддержать требование ирландской буржуазии об автономии и сделать гомруль частью своей программы. «Либеральная» тактика уступок включала также расширение избирательного права.

В 1884 г. Гладстон провел третью парламентскую реформу. Тот ценз, который в 1867 г. был применен к городскому населению теперь распространялся и на сельское население. Это означало, что избирательное право получили мелкие арендаторы в Англии и Ирландии, часть сельскохозяйственных рабочих и вообще рабочих, живущих вне городов. Если накануне реформы в Великобритании было зарегистрировано 3 млн. 150 тысяч избирателей, то после реформы 5 млн. 700 тысяч.

Консерваторы пошли на компромисс с правительством и не оказали решительного сопротивления парламентской реформе. Но по ирландскому вопросу они заняли непримиримую позицию. Уступки в Ирландии они считали опасными с точки зрения положения во всей Британской империи: нельзя было, по их мнению, проявлять слабость, допускать автономию, потому что это скажется на других колониях, усилит центробежные тенденции. Либералы же именно в уступках видели средство для упрочения английского господства в Ирландии, а значит, и во всей империи.

Используя ранее созданные колонии в Азии, прежде всего — Индию, Англия продолжала укреплять и расширять свои позиции 3 этой части света. Еще Дизраэли удалось в 1879 г. установить протекторат над Афганистаном, что обострило англо-русские противоречия на Среднем Востоке. В планы английских колонизаторов входило продвижение в Туркмению. Когда русские войска в 1884 г. заняли позиции неподалеку от афганской границы, конфликт между двумя великими державами приобрел крайне острый характер, в 1885 г. сложилась реальная угроза войны.

В Юго-Восточной Азии главным конкурентом Англии была Франция. Укрепление ее позиций в Индокитае и проникновение в Верхнюю Бирму толкнуло Лондон на решительные действия. Англо-индийские войска оккупировали Верхнюю Бирму, и 1 января 1886 г. она была аннексирована Англией. В течение 70—80-х годов Англия захватила Малайский полуостров, а также большую группу островов в Тихом океане.

Однако острие английской колониальной экспансии в конце XIX в. было направлено на огромный африканский континент.

Стремясь овладеть Египтом, подавить его национально-освободительные силы и опередить Францию, английские войска взяли на себя «бремя белого человека»: И июля 1882 г. древняя Александрия — этот редкий памятник античной цивилизации — была подвергнута варварской бомбардировке со стороны носителей «цивилизаторской миссии». Высаженный на берег десант разгромил египетские войска, а к сентябрю весь Египет был оккупирован.

Окрыленные успехом, английские колонизаторы пытались продвинуться южнее — в Судан, который находился под контролем египетских феодалов. Но как раз в то время, когда Англия утвердилась в Египте, в Судане развернулось освободительное движение, проходившее под религиозным лозунгом священной войны. Во главе движения стоял популярный в массах «пророк» Махди. Египетская армия, а вслед за ней и английский отряд под командованием генерала Гордона (1885) были разбиты и уничтожены махдистами.

Столь же бесславно окончилась попытка закрепить английское господство в Трансваале и Оранжевой республике. Восставшие буры осадили английский гарнизон в Претории, а посланный ему на помощь отряд был разбит в битве при Меджуба-Хилл (1881). Аннексированные ранее бурские государства восстановили независимость, хотя и с некоторыми ограничениями (в области внешних сношений) в пользу Англии.

В 1885 г. английская экспансия распространилась на земли племен бечуана, многие вожди которых уже были обращены английскими миссионерами в христианство. Был объявлен английский протекторат над большей частью этих территорий, которые стали называться протекторатом Бечуаналенд. Опираясь на эту колонию, можно было усилить давление на буров и продвигаться на север, в области, населенные племенами машона и матебеле.

В этом районе английское правительство предпочитало действовать не непосредственно, а руками предприимчивых капиталистов, которые были объединены впоследствии в привилегированную Южноафриканскую компанию во главе с Сесилем Родсом (1889). Роде, тесно связанный с банкирским домом Ротшильдов, представлял одну из влиятельнейших групп финансовой олигархии. Он возглавлял компанию, монополизировавшую добычу алмазов в Южной Африке. В 1886 г. в Трансваале были открыты золотые россыпи, и множество искателей счастья из Англии поселились в Иоганнесбурге. Эти «уитлендеры» (чужеземцы), как называли их буры, лишь в редких случаях могли сохранить роль самостоятельных золотоискателей. Большинство же переходило на положение наемных рабочих. Золотые прииски Трансвааля, как и алмазные копи, попали под контроль финансовой группы Родса. В довершение всего Родс стал премьером Капской колонии.

Но и германских капиталистов привлекали богатства Трансвааля. Банкиры стремились пополнить золотые запасы Германии, активизировались торговые фирмы, в Трансваале поселились около 15 тыс немецких колонистов. Правительство Германии открыто заявило, что не допустит захвата Трансвааля Англией. Здесь складывался важный у

Субъективно декаденты осмысливали свою деятельность как бунт против прозаического и лицемерного буржуазного общества, против его неспособности оценить истинно прекрасное. Но объективно их творчество отлично служило буржуазии, так как призывало не к борьбе за иную жизнь, а к уходу от жизни.

Конечно, теоретические догмы декаданса оказывались тесными для крупных художников, и в реальной художественной практике они нередко выходили за рамки «чистого эстетизма», точно так же, как и писатели-реалисты иногда отдавали дань модным увлечениям. Крупнейший из писателей-декадентов Оскар Уайльд (1856—1900) в своих декларациях выступал как законченный и последовательный представитель антиреалистического направления.

Особое место в реакционной идеологии верхов английского общества занимали расизм, безудержный колониализм. Наличие огромной колониальной империи и усиленный вывоз капитала представляют собой определяющую особенность английского империализма. «Гигантский вывоз капитала теснее всего связан здесь с гигантскими колониями», — писал В. И. Ленин и, отмечая в связи с этим ведущую черту английского империализма, назвал его колониальным империализмом. Это, конечно, не означает, что в Англии отсутствовали другие черты империализма, в частности концентрация капитала и образование монополистических объединений. В начале века возникли мощные концерны в военной промышленности — Виккерса с акционерным капиталом в 12 млн. ф.ст. и Армстронга с капиталом в 9,5 млн. ф.ст. В 1908 г. образовалась Англо-Иранская компания по добыче нефти — одна из крупнейших монополий. Появились тресты и в легкой промышленности — Табачный, Соляной, Мыловарения, Обойных фабрик и др. Около 70% всего банковского капитала было сосредоточено накануне войны в руках 12 крупнейших банков, тесно связанных между собой. Во главе всей банковской системы Великобритании стоял Английский банк.

Самые выдающиеся достижения критического реализма в Англии связаны с именем Бернарда Шоу. Писатель-борец, мыслящий не только этическими, но и социальными и политическими категориями, митинговый оратор, автор социалистических и политических трактатов, талантливый журналист, музыкальный и художественный критик, Шоу принес на сцену коренные социальные проблемы своей эпохи. Твердо убежденный в том, что искусство — орудие в политической борьбе, Шоу смело вводит в свои пьесы взятые из-жизни конфликты. Его герои спорят о том же, о чем идет речь на собраниях социалистических организаций, на митингах, в печати.

В этом коренятся истоки художественного новаторства Шоу. Он ведет читателя от этических конфликтов к их социальным истокам. «Неприятные пьесы», написанные в 1892—1894 гг. и поставленные Независимым театром и Театральным обществом в 90-х — начале 900-х годов, построены на остросатирическом разоблачении собственнического мира и его грязной морали.

Социально острая, подлинно реалистическая драматургия Шоу, с ее живыми и неповторимыми характерами, философской глубиной, острыми конфликтами и парадоксальными ситуациями, обогатила английское и мировое реалистическое искусство. Постепенно профессиональные театры отступили, и Шоу начал завоевывать английскую сцену. Именно он способствовал постановке первой пьесы Джона Голсуорси (1867—1933) на сцене театра «Корт», с которым был тесно связан в начале XX в.

Голсуорси начал писать для театра в 1906 г., имея за плечами немалый опыт прозаика, продолжавшего лучшие традиции английского реалистического романа. Принадлежа к верхам буржуазии и буржуазной интеллигенции, он был далек от народа и весь свой незаурядный талант посвятил разоблачению верхов общества, которые отлично знал. Выпустив в 1904 г. роман «Остров фарисеев»,. Голсуорси сразу противопоставил себя писателям-апологетам и тому обществу, которому они служили. Лицемерие в политике, религии, морали, науке, духовное убожество, культ посредственности, отвратительное самодовольство — таковы главные черты хозяев Англии, которых Голсуорси заклеймил уже самим названием романа. В 1906 г. вышел в свет первый роман знаменитой «Саги о Форсайтах» — «Собственник».

В драматургии, где от остроты конфликта во многом зависит творческий успех, Голсуорси (и то далеко не всегда) обращается непосредственно к столкновению противоборствующих классов. Еще в «Острове фарисеев» Голсуорси высказал свое отношение к господствующим в английском театре тенденциям, назвав театр «рассадником фальшивых чувств и морали», а его репертуар—«сладкой кашицей». Вслед за Шоу он вступил в борьбу за реалистический театр и принес на сцену почерпнутые из жизни социально значимые конфликты, образы, ситуации. В этом и заключалось новаторство Голсуорси-драматурга. Прямое противопоставление семьи богатого парламентария-либерала Батвика и безработного Джонса и разоблачение в связи с этим классовости буржуазного суда в «Серебряной коробке» (1906) еще не показывают прямого конфликта между классами. Но лучшая пьеса Голсуорси «Борьба» (1909) целиком построена на самом жизненном конфликте того времени. В «Борьбе» показана стачка на одном из заводов, и весь сюжет определяется ходом борьбы между рабочими и хозяевами. Председатель стачечного комитета Роберте убежденно и страстно отстаивает требования рабочих и привлекает симпатии зрителей.

На общей волне подъема классовой борьбы и оживления социалистической пропаганды выросло своеобразное дарование Герберта Уэллса (1866—1946), известного научно-фантастическими романами, хотя он писал и политические трактаты, и бытовые романы, и романы социально-политические. Твердое и безоговорочное осуждение современного общества

и не менее твердая уверенность в том, что необходима его коренная перестройка, лежат в основе всех социальных и политических планов Уэллса, по сами эти планы носили утопический характер.

В общественной мысли и музыке, в литературе и живописи, в театральном искусстве и драматургии английская демократическая культура, включая и растущие элементы социалистической культуры, сделала в этот период значительный шаг вперед, создала крупные духовные ценности. Значение этих успехов демократической культуры тем более велико, что она противостояла усилению идеологической реакции, упадочной буржуазной культуре империалистической эпохи.